Дагестан входит в новый политический цикл. Выборы прошли, идет активное формирование команды вокруг тандема Щукин-Рамазанов, а республика в очередной раз стоит перед новыми-старыми вызовами. О выборном процессе в Дагестане, использовании Федором Щукиным функций «внешнего арбитра» в республике, кадровой программе «Команда Дагестана», проблемных кейсах, которые предстоит решать республиканской власти, а также о том, как нужно выстраивать медийное позиционирование Дагестана, «Мирмол» побеседовал с Ильей Гращенковым, российским политологом, экспертом по внутренней политике, президентом Фонда «Центр развития региональной политики» (ЦРРП).
— Илья Александрович, Дагестан показал одну из самых высоких явок избирателей. Как вы оцениваете этот результат?
— Высокая явка для Дагестана сама по себе не является неожиданностью, но нынешний результат все равно показателен. Он говорит о высокой политической мобилизации общества и о том, что выборы воспринимались как значимое событие. Важно и то, что регион сумел провести большую кампанию достаточно организованно и спокойно. В этом смысле высокая явка — еще и показатель способности республиканской власти работать с населением и обеспечивать вовлеченность людей в политический процесс.
— Что говорят вам личности новых представителей Дагестана в Госдуме?
— Здесь заметно обновление представительства. Мне кажется правильным, когда депутат от региона не просто является известной федеральной фигурой, а хорошо понимает местную специфику, имеет управленческий или общественный опыт и сохраняет постоянную связь с республикой. Сейчас запрос именно на таких депутатов. Они должны быть посредниками между регионом и федеральным центром и решать вполне конкретные вопросы. Для Дагестана, где федеральная поддержка и качество взаимодействия с Москвой имеют большое значение, это особенно важно.
— Как вы оцениваете успех самовыдвиженцев на этих выборах?
— Сам по себе успех самовыдвиженцев интересен тем, что показывает значение личного политического капитала. Партийный бренд остается важным, но избиратель все чаще смотрит на конкретного человека, его биографию, репутацию и связь с территорией. В случае Магомеда Валихова1, получившего 82,37%, мы видим очень высокий уровень поддержки. В целом самовыдвижение здесь не является каким-то вызовом партийной системе. Скорее это дополнительный инструмент, позволяющий вывести в публичную политику людей с сильной личной биографией.
— Закончились мандаты у целого ряда известных депутатов от Дагестана (Сайгидпаша Умаханов, Абдулхаким Гаджиев, Мурад Гаджиев, Бийсултан Хамзаев…). Как вы относитесь к их деятельности?
— Каждый из них представлял целую эпоху дагестанской политики, и было бы неправильно обесценивать проделанную ими работу. Многие годы они обеспечивали представительство интересов республики на федеральном уровне, формировали необходимые связи, участвовали в решении значимых для региона вопросов. Но политическая система должна обновляться. Смена поколений и политических фигур — нормальный процесс. Это не означает отрицания заслуг прежней команды. Скорее речь идет о переходе к новому политическому циклу.
Дагестан после выборов, новые вызовы и ревизия элит доступа
— Существует мнение, что непопулярные решения откладывают на период после выборов. Насколько это соответствует действительности?
— Такой стереотип существует практически во всех странах, где проходят выборы. Но современное государственное управление устроено значительно сложнее. Бюджетный процесс, инфраструктурные проекты и социальные обязательства невозможно просто поставить на паузу ради избирательного календаря.
Поэтому я бы не ожидал для Дагестана какого-то специального периода «непопулярных решений». Скорее после выборов появляется возможность сосредоточиться на практической работе без постоянной оглядки на кампанию. До конца года основными вопросами будут бюджет, подготовка к зиме, коммунальная инфраструктура, восстановление после чрезвычайных ситуаций и формирование новой управленческой команды.
— Выборы прошли, Дагестан снова среди лидеров. Что теперь должна делать новая команда во главе с тандемом Щукин-Рамазанов?
— После политического этапа начинается управленческий. И здесь главным критерием становится уже не результат голосования, а способность выполнять поставленные задачи.
До конца года желательно закрыть наиболее острые последствия паводков, стабилизировать ситуацию с топливом, подготовить коммунальную инфраструктуру к зиме, завершить основные кадровые назначения и сформировать понятные бюджетные приоритеты на следующий год. От правительства и нового депутатского корпуса, думаю, будут ждать прежде всего исполнительской дисциплины. Нужны не громкие инициативы ради самих инициатив, а способность доводить решения до результата.
— Как долго может продолжаться политика изъятия активов и пересборки имущественных балансов, о которых вы писали весной текущего года? Все мы помним кейсы экс-мэра Махачкалы Саида Амирова и экс-госсекретаря Дагестана Магомедсултана Магомедова.
— Здесь я бы избегал определения этого процесса как отдельной политической кампании. Если государство обнаруживает нарушения закона при приобретении собственности или использовании государственного ресурса, существуют прокуратура, суд и другие предусмотренные законом механизмы.
Для региона значительно полезнее, когда такие вопросы решаются адресно и юридически, а не превращаются в бесконечную политическую чистку. Принцип должен быть понятным. Там, где имеются правовые основания, государство защищает свои интересы. Там, где таких оснований нет, собственность и предпринимательская деятельность должны быть защищены. Именно такой подход создает нормальную инвестиционную среду.
— «Ревизия элит доступа» всегда болезненна или она может проходить мягко?
— Она вполне может проходить мягко. Более того, для устойчивости системы это предпочтительный вариант. Резкие массовые кадровые кампании создают большое количество конфликтов и иногда парализуют аппарат.
В Дагестане сейчас скорее наблюдается точечный подход. Меняются отдельные руководители, обновляются некоторые направления, но нет ощущения тотальной кадровой ломки. Для сложного региона это разумно. Новому руководителю необходимо одновременно обновлять систему и сохранять ее работоспособность. Чем понятнее критерии кадровых решений, тем спокойнее проходит этот процесс.
— Стоит ли ожидать изменений в муниципалитетах, в тех же крупных дагестанских городах?
— Какие-то изменения со временем практически неизбежны, но я не думаю, что существует задача провести ротацию просто ради ротации. Муниципальный уровень вообще лучше оценивать по конкретным результатам: состоянию ЖКХ, благоустройству, транспорту, строительству, работе с обращениями граждан.
Там, где муниципальная команда справляется, нет необходимости ее менять только потому, что изменилась региональная политическая конфигурация. Там, где проблемы годами не решаются, кадровые решения вполне естественны. Такой прагматический принцип значительно эффективнее масштабной кампании замен.
Преимущества Щукина и риски Дагестана
— Как долго сохранится внимание к последствиям паводков в Дагестане?
— У любой чрезвычайной ситуации действительно существует свой медийный цикл. Но у государства цикл ответственности значительно длиннее, чем цикл новостей. Поэтому сейчас особенно важно довести работу до той стадии, когда люди увидят не обещания, а конкретный результат.
По Мамедкале уже проведена большая работа, продолжается заселение людей и решение вопросов с жильем и компенсациями. Острые жилищные и социальные вопросы желательно окончательно закрыть до холодного периода. А восстановление инженерной инфраструктуры и профилактика подобных чрезвычайных ситуаций — это уже более длительная задача. Если работа продолжается и люди видят движение, проблема не превращается в хронический раздражитель.
— Вы называли Щукина «внешним арбитром». Используется ли сейчас это преимущество?
— Мне кажется, да. Смысл внешнего арбитра не в том, что человек приезжает и начинает ломать существующие отношения. Его преимущество заключается в большей дистанции от сложившихся местных групп интересов и возможности принимать решения исходя из интересов всей системы.
У Щукина к этому добавляется большой опыт работы в судебной системе. Сейчас мы видим достаточно характерный стиль: внимание к процедурам, личное погружение в проблемные вопросы, кадровый отбор, взаимодействие с федеральными структурами. При этом важен и прямой контакт с федеральным центром, который позволяет решать не только политические, но и вполне прикладные вопросы региона.
— Что означает используемое Вами выражение «судебно-правовой арбитраж Щукина»?
— Речь идет о способе управления. В сложной республике всегда существует большое количество пересекающихся интересов: муниципальных, хозяйственных, политических, имущественных. Задача главы заключается не только в том, чтобы выстроить вертикаль подчинения, но и в том, чтобы установить понятные правила разрешения этих конфликтов.
Кадровые перестановки — лишь часть процесса. Гораздо важнее вопросы собственности, земельных отношений, исполнения государственных контрактов и взаимодействия муниципалитетов с республикой. Если спорные вопросы постепенно переводятся из неформальных договоренностей в правовое поле, это и есть институциональная перенастройка системы.
— Как можно расширить финансовую защиту жителей Дагестана от природных и техногенных рисков?
— Страхование здесь действительно может стать одним из инструментов, особенно если государство будет субсидировать часть стоимости страховых продуктов для жителей зон повышенного риска. Но одним страхованием проблема не решается.
Нужны современные карты рисков, ограничения строительства в потенциально опасных зонах, системы раннего предупреждения и быстрые механизмы компенсаций. Важна и профилактика, прежде всего состояние гидротехнических сооружений и инженерных сетей. Дагестан получил большой практический опыт после последних чрезвычайных ситуаций, и теперь этот опыт важно превратить в постоянно работающую систему защиты населения.
«Команда Дагестана», кейсы власти и медийное позиционирование республики
— Можно ли сказать, что Дагестан и Чечню федеральный центр особенно поддерживает из-за геополитического положения? К какому типу регионов относится Дагестан? Если учесть, что российские институционалисты выделяли два типа российских регионов. Первые получали преимущества вне зависимости от деятельности людей, в связи с наличием т.н. «факторов первой природы». Это обеспеченность природными ресурсами, географическим расположением, торговыми путями и т.д. И регионы, которым присущи «факторы второй природы» — то есть следствия развития общества и политики государства. Если с развитием общества все понятно, то с политикой государства все немного сложнее.
— Я бы сказал, что Дагестан объединяет факторы и первой, и второй природы. У республики очень выгодное географическое положение. Есть Каспий, транспортные коридоры, близость к Закавказью и Центральной Азии, серьезный туристический потенциал. Это объективные преимущества территории.
Но превратить географию в экономику можно только за счет факторов второй природы: инфраструктуры, образования, качества государственного управления и инвестиций. Повышенное внимание федерального центра объясняется не какой-то абстрактной «любовью», а стратегическим значением Северного Кавказа и необходимостью сокращать инфраструктурные и социально-экономические дисбалансы. Поэтому задача Дагестана — постепенно превращать федеральную поддержку в собственные устойчивые источники развития.
— Щукин за короткое время встретился с Путиным, Кириенко, Матвиенко. Можно ли говорить о карт-бланше?
— Я бы использовал другое выражение — высокий уровень политического доверия и федеральной поддержки. Карт-бланш предполагает возможность действовать практически без ограничений, а в государственном управлении такого не бывает.
Но политический задел действительно серьезный. У руководителя региона есть возможность напрямую доносить проблематику Дагестана до федерального уровня и рассчитывать на вовлеченность центра в решение наиболее важных вопросов. Одновременно такая поддержка повышает и ответственность. Политическое доверие должно конвертироваться в конкретный результат.
— Как вы оцениваете кадровую программу «Команда Дагестана», которая реализуется руководством республики?
— К таким программам я отношусь положительно, если они заканчиваются реальными назначениями. Главная проблема многих кадровых конкурсов заключается в том, что люди проходят обучение, получают сертификаты, а затем система о них забывает.
В «Команде Дагестана» интересен именно практический подход. Руководство региона лично работает с кандидатами, лучшие участники получают возможность войти в кадровый резерв и претендовать на реальные позиции. Если этот механизм будет работать несколько лет, у республики действительно может появиться новая управленческая прослойка. Подобные кадровые проекты сегодня используются и на федеральном уровне, и во многих российских регионах, поэтому Дагестан здесь движется в общем тренде обновления государственной службы.
— Главными кейсами тандема Щукин — Рамазанов сейчас являются паводки, топливо и кадровое обновление. Что еще вы бы добавили?
— Я бы добавил подготовку к зиме, состояние энергетики и коммунальных сетей, водоснабжение, обращение с отходами и градостроительную политику. Некоторые из этих проблем копились годами, поэтому решить их одним административным решением невозможно.
При этом мне кажется важным, что новая команда начинает именно с конкретных вопросов повседневной жизни. По топливной ситуации идет системная работа, по последствиям паводков взаимодействуют региональные и федеральные структуры. Следующим этапом должно стать не только реагирование на кризисы, но и создание системы, которая позволяет их предупреждать.
— Как нужно выстраивать медийное позиционирование Дагестана?
— Дагестану бессмысленно пытаться создать стерильный информационный образ региона, в котором ничего плохого никогда не происходит. Это большая, сложная республика, поэтому она неизбежно будет регулярно попадать в федеральную повестку.
Гораздо сильнее выглядит другая модель: проблема возникает, власть ее признает, показывает механизм решения, а затем публично демонстрирует результат. Такая коммуникация вызывает больше доверия, чем попытка замалчивать трудности.
Одновременно необходимо расширять сам образ Дагестана. Федеральная аудитория должна видеть не только происшествия, но и предпринимательство, строительство, туризм, образование, молодых управленцев, культуру и новые производства. Тогда регион перестает существовать в информационном пространстве как набор чрезвычайных новостей и становится территорией развития.
— Вы писали, что аудитория уходит от большой политики к нишевым подкастам. Что делать медиа?
— Аудитория не перестала интересоваться большими темами. Изменился способ их потребления. Людям все меньше хочется слушать абстрактный официальный монолог и все больше хочется понимать, как большие события связаны с их собственной жизнью.
Поэтому медиа нужно становиться ближе к человеку. Работают разговорные форматы, подкасты, короткие видео и конкретные человеческие истории. Даже сложную международную или политическую тему сегодня лучше объяснять через конкретный вопрос и понятного героя.
Фактически медиа тоже переходят от вещания к диалогу. И для власти это не угроза, а возможность. Чем лучше государственные структуры умеют объяснять свои решения нормальным человеческим языком, показывать процесс и результат, тем меньше пространства для слухов и недоверия.
1 Участник президентской программы «Время героев», бывший заместитель министра здравоохранения Республики Дагестан. Участник СВО, имеет три ордена Мужества (награждён в 2014, 2022 и 2023 годах), орден «За заслуги перед Отечеством» II степени с мечами и медаль «За отвагу».
Фото — из личного архива Ильи Гращенкова
