В Дагестане есть несколько «кинговских» мест, которые мастер ужасов и социальных нарративов, вплетенных в повествование, с удовольствием поместил бы в очередную свою книгу.
Одно из таких мест по вайбу – Канал октябрьской революции (КОР).
Летом в нем купаются дети, а в течение года он, помимо мусора, собирает жирные истории. В него, как в черную дыру, падают то коровы, то бэхи, то грузовики, то машины попроще. Как в пространственно-временном континууме, там исчезают карьеры и деньги. В 90-ых в КОРе находили даже трупы в мешках.
Протяженность канала – 140 км, овеянных историй, — хорошее подспорье для производственного романа. Возраст канала – более 100 лет. За это время в Махачкале толком не смогли придумать механизм защиты канала от падения в него машин и живности, или, если удобно, механизм защиты машин и живности от падения в КОР.
В Волгоградской области (канал Волго-Дон) и Ставрополье, например, используют бетонные бордюры высотой 1-1,5 м с металлическими перилами; открытые участки в полях оставляют без оград. В США (Калифорния) устанавливают масштабные стальные или бетонные заборы высотой 2-3 м с датчиками; после смертей в 2010-х добавили предупреждающие знаки и патрулирование. В Австралии устанавливают сетчатые ограждения с «жизненными линиями» (веревки для спасения); в городах — подземные туннели или крытые участки. А в Голландии практикуют комбо дамб, перил и зеленых зон; каналы в городах часто закрывают крышами или делают пешеходными с низкими бортами.
В любом случае канал республиканского значения, у истоков строительства которого стоял председатель Совнаркома Дагестана Джелал-эд-Дин Коркмасов, требует какого-то урбанистического решения – хотя бы в Махачкале.
Пока же КОР удобно использовать как политическую метафору. Или олицетворение жизни в республике. Если коротко: у нас есть проблема, мы решаем ее с переменным успехом, иногда в проблеме гибнут люди, иногда рождаются герои, которые спасают тонущих в этой проблеме беспомощных людей.
Ждем очередную «кинговскую» экранизацию.
